третьего не дано

22.04.2011

Рецензия на фильм Не думай про белых обезьян / Не думай про белых обезьян / 2009

Рифмо-музыкальная картина Юрия Мамина рассказывает простую и навязчиво-подвижную историю о молодом человеке Володе Смородине, который халдейскими ужимками ловит за хвост ту самую птицу удачи, которая, естественно, для него воплощается в виде... правильно, денег. А по-другому тут, собственно, и быть не может. Иначе позиционируемый создателями жанр трагикомедии тут же развалится либо на комедию, либо как не трудно догадаться - на трагедию. Однако, ровно как первая составляющая не заставляет не то чтобы смеяться, но даже улыбнуться в усы, так и вторая не может выдавить слез, пусть даже глицериновых и несоленых. Ну хоть что-то!

Задумка режиссера изложить современную сатиру в стихах, на мой взгляд, так и остается задумкой, чем-то из разряда не пришей кобыле хвост, стихи максимум тянут на эпитет прикольные. Поиграть в Грибоедова или Шекспира г-ну Лейкину (автору стихов) может, конечно, и удалось, но вот добиться схожего эффекта увы. А словечки из разряда у Даля таких в словаре не найдёшь! придают тексту вкус филатовского Федота-стрельца, только уж совсем, пардон, несвежего. Подобные эксперименты с формой для нашего кино, к сожалению, нечасты, но и (опять-таки к сожалению) несчастны. Подводя итог по форме повествования, можно на самом деле ужаснуться. И вот от чего: ведь зритель (если кино конечно до него дойдет) расхватает реплики на крылатые выражения, и что самое ужасное: будет сыпать ими в трамваях, в очередях за колбасой и ещё Бог весть где. Говорить об игре актеров тоже много не приходится. На самом деле это такая штука, как беременность либо есть, либо нет. Ну не получается, по крайней мере у меня, количественно описать эту величину. Шаблонность эмоций главных действующих лиц не спасают даже такие динозавры как Басилашвили и Юрский, затесавшиеся в картину явно по большой дружбе с самим Маминым. Да ужаса примелькавшиеся образы новых русских, которых после Жмурок в принципе можно не рассматривать как элемент актерской импровизации, по банальности могут сравниться разве что с образом главного героя, который для полноты новаторства похож на самого ужасного, меркантильного и малодушного Романа Аркадьевича. Ну а иначе и быть не может это ж сатира! Что же касается главной женской роли барышни Даши то при всем контексте, невольно возникающем, когда ты узнаешь, что режиссер снимает свою дочь, удивило иное. Лично меня пугает частота появления в кадре и смакование (особенно сцена на мосту) Маминым нагой натуры собственной дочери! Несложно догадаться, что образ Даши в фильме нечто назидательно правдивое, честное, настоящее и ценное. А поэтому вполне логично и получается, что правда в нашей стране всенепременно должна быть не только голой, но и страшной!Что-то говорить по картинке и вовсе не хочется. Стараясь вспомнить красивый кадр из фильма, понимаешь что думаешь о белых обезьянах! За что спасибо вовсе не создателям фильма, а великой (и оттого вечной) буддийской философии. Безусловно, Мамин пытается удивить зрителя сказочными зверушками, которые не только не способны увлечь или испугать, но наоборот - вызывают смешанное чувство скорби и патриотизма. Неужели после Чебурашки Успенского нам всю жизнь придется ваять персонажей подобного толка либо слизывать их у того же Лукаса (обратите внимание на пару персонажей, навещающих бьющегося в горячке художника Гену)? Но если мне, глядя на эти пародии Босха, хочется плакать от несостоятельности и полной профнепригодности наших компьютерщиков, то того же Дель Торро с его чудиками, думаю, разорвет от смеха на куски.С идейностью тоже получилась накладка, на мой взгляд. Хотели снять интеллектуальное кино, но для широкой аудитории (уникально, что у нас в стране эти вещи взаимоисключающие). Хотели, чтобы зритель в кинотеатре занес руку с поп-корном ко рту и так с ней и замер. В итоге же получилось ни вашим, ни нашим. Во время двухчасового сеанса не только весь поп-корн из ведерка съешь, но и за вторым выйдешь, а заодно и покуришь а заодно посмотришь, что ещё идет в этом месяце. Как ни старался режиссер прикрутить сюжету колесики и заставить меня нестись в оранжевом Фольксвагене от гранатометных залпов вслед за героями, мне упорно хотелось, чтобы фильм наконец-то закончился (не имею привычки не досматривать пусть даже то, что не нравится). Игра в смыслы и загадки для интеллектуалов смахивали на игру Самый умный и рассчитаны самое большее на эрудицию. Только уж совсем темный человек в наше время не поймет, что такое чердак, почему именно на чердаке живут творческие друзья главного героя, ну и почему, собственно, герой во снах по этим самым чердакам-крышам гуляет и проваливается? Читать Юнга для этого тоже, впрочем, не обязательно. Весь фильм, пытаясь сочетать несочетаемое, режиссеру так и не удается добиться цельности картины: то тут, то там он делает шаг в сторону, оступается и возвращается назад. Всё это напоминает дискотеку в клубе сельской молодежи, где молодой тракторист Иван Твердохлебов пытается исполнить брейк, но после двух-трех куцапых телодвижений робко возвращается к любимому гопаку. Воссоздавая на экране фестиваль православно-буддийских и художественно-музыкальных искусств, режиссер так же, как и наш Ваня Твердохлебов, скатывается до банальной тоскливой песенки в исполнении собственной дочери (и это при том, что первое образование у Юрия Мамина музыкальное!), да ещё на фоне родного и любимого Питера. Кстати о Питере тоже пару слов: крик отчаяния скорее. Уважаемые, ну сколько можно онанировать на Исаакиевский собор, дворы-колодцы и Неву? Неужели в одном из самых красивых городов на свете все остальное скушал Газпром?Из образов фильма хочется отметить только один (хотя и он был отыгран у Рязанова в Небесах обетованных) огромная свалка, где в одном конце брошенная интеллигенция разбирает такие же брошенные книги, в другом ржавеют космические ракеты, а над этим всем бронзовый Ленин. Снято смешно, считывается моментально и смотрится легко и от этого не вызывает отвращения. Хотя ряд критиков (именно нормальных критиков, а не халдеев вроде меня), думаю, успеет обвинить режиссера в русофобстве и антисоветчине, но и это только подтверждает мои слова.Так о чем же фильм? Примерно после просмотра трети картины это становится очевидно, далее тебе это начинает надоедать, но вплоть до титров режиссер продолжает давить тебя словно королевским тигром одной и той же фабулой: Не в деньгах счастье. Если за основу фильма берется идея, старше которой могут быть только динозавры и проституция, то в этом нет ничего плохого, уж поверьте. В конце концов, великих мыслей и истин не так уж много (уж точно меньше, чем фильмов ежегодно снимается в одной только Андорре)! Однако, играя с прописными истинами, режиссер берется за ещё более сложную вещь показать это так, как никто этого не делал ранее. И тут, возможно, главная беда картины. Даже тоненького намека, еле заметной новой грани тут нет. Месседж суров как администрация Джоджа Буша: Деньги зло, настоящее искусство свято!. Причем эта святость не может быть разрушена ни исчадьями ада, навещающими гениального Гену-алкаша, ни суицидальными настроениями эпатажной Даши, ни уж тем более детищем этих гениальных людей с легкостью слепивших из Райского уголка Адский погребок. Умиляет, а потом уже пугает (все как у Вуди Аллена) подмена смыслов: лучше жрать щавель и сидеть на крыше, чем открывать рестораны и зарабатывать бабло (тут именно бабло, потому что деньги это то, что получает Гена за свои шедевры). Я не хочу сказать, что это всё неправильно, но подобная однобокость наводит ту самую древнерусскую тоску. Тут и кроется, считаю, одна из бед нашего современного кино поразительное дутонирование окружающего нас мира. Либо медитируй и открывай третий глаз, либо грабь и совокупляйся как животное без любви. А где же третье, господа? А у нас этого третьего нет? Ну вот почему у Манна Диллинджеру хочется аплодировать и плакать над его прострелянным лицом, хотя прекрасно понимаешь, что он вор, гангстер и совсем не святоша, да и денег у него больше чем у Гаврилыча. И ведь дело тут не в персонажах, а в том, как их показать и раскрыть, как их раскрасить. Почему хоть раз не попробовать и не сменить настойчивый приказ Мамина Не в деньгах счастье на более жизненный - не только в них? Почему Дали миллиарды не мешали творить шедевры? Что по-настоящему меня раздражает в подобных сюжетах, так это возможность зрителю поиграть в исусика. Вот, мол, какой Гаврилыч плохой, губит таланты, людей в лицо бьет. А потом выйти из кинотеатра, прийти домой, выпить чаю, уснуть, а утром проснуться и пойти на работу, чтобы рубить эту самую капусту, которая вчера была хуже Гитлера и Сталина вместе взятых. И радуешься потом, что вот ты, мол, не такой, не Абрамович, ты честный и культурный. Да только семья сытнее у тебя от твоей честности не станет, да и на щавель и кинзой, думается мне, ты тоже не перейдешь, а шашлычка захочешь. Что же оставил Мамин молодому Вове Смородину под занавес фильма? Тут я вижу принципиально три пути, и все они, как это не удивительно, ведут не туда, где тепло и светит солнце. Остаться с воротилами бизнеса Володя конечно может, сделает себе стрижечку соответственную (иного атрибута стяжателей у нас в кинематографе, простите, не осталось) и будет жить, воспитывая детей, а после и внуков. Но мы-то с вами знаем, что это путь продажный и мерзкий, поэтому называть хэппи-эндом не будем. Вариант второй: уйти к милой троице (!!!) психов и открыть третий глаз. После просмотра, а уж тем более во время фильма этот вариант видится панацеей. Однако, задуматься над тем, а на что и где они будут жить, по-прежнему остается задачей архисложной, хотя вопрос очевиден и лежит на поверхности в психушке за счёт государства, потому что только там у нас гении непродажные обитают. На самом деле хэппи-энд при втором раскладе возможен (я даже сознаюсь, надеялся, что тем дело и кончится) все вместе наконец-таки падают с крыши. Поэтому режиссер и дарит герою вариант номер три, очень русский на самом деле вариант: всю жизнь стараться не думать о белых обезьянах. Т.е. жалеть, раскаиваться и осознавать собственную ничтожность и мизерность в масштабах этого мира. Т.е. в реалиях нашей страны - спиться! Ну, или, выражаясь языком аллегорий самого Мамина, стоять на шатком канате между миром искусства и миром денег и лелеять свой третий глаз всё-таки открывший там, где у нормальных людей... вовсе и не глаз.

Читать рецензию

muda4ok

Mireille Mathieu